Социолог Михаил Мацковский провел очень интересный опрос женщин. Выяснилось, что большинство из них по-прежнему мечтают, чтобы рядом был человек, на которого можно опереться, который защитит и примет на себя ответственность в критических ситуациях.
Другими славами, они придерживаются классической формулы: сильный, решительный мужчина и нуждающаяся в поддержке и опоре женщина. Откуда же берутся «сильные» женщины, борющиеся за власть и первенство? Данные других обследований утверждают, что в большинстве городских семей решения принимают или оба супруга, или жена, которой принадлежит инициатива и решающий голос. Налицо явное противоречие между тайным желанием женщины и реальным положением дел. В такой семье, как правило, существует определенная неустойчивость, и постоянно возникают трения. Муж, лишенный первенства, чувствует себя неуверенно, а жена, которая и без того занята в доме достаточно, чрезмерно перенапрягается, устает, раздражается, что, разумеется, не способствует созданию нормального психологического климата в семье. Вот и получается, что усталая, раздраженная жена нередко ищет «отдушину» в жалобах на мужа, а иногда дело доходит и до развода, инициатором которого опять-таки становится «слабый» пол. На что жалуются женщины? Как правило, на то, что мужья недостаточно внимательны и нежны, не проявляют деликатность по отношению к партнерше. Но в то же время женщины по-прежнему продолжают восхищаться традиционными символами мужественности — уверенностью в себе, профессиональными достижениями, силой и т. д.
Разумеется, это вносит некоторую путаницу в семейные отношения, потому что соединить лидерство в профессии и душевную деликатность, физическую силу и нежность удается далеко не всегда и не всем. Не случайно Юрий Рюриков считает, что определение роли и места мужчины в современной семье представляет собой серьезную проблему. Супружеские отношения являют собой как бы «нарушенную индивидуальность» (результат соединения, скрещивания двух сортов одного вида растения). А процесс превращения «нарушенной индивидуальности» в некую новую, идеальную структуру очень долог и труден. Превращение женщины в организатора семейного быта сопровождалось утверждением ее в должности домашнего «министра финансов». И действительно, ей бывает лучше известно, что требуется семье. Но нередко женщина (сознательно или инстинктивно) сама старается лишить своего супруга доступа к финансам семьи, выдвигая такие аргументы: «Он покупает все, что увидит, никогда не думает, сколько денег останется»; «поручишь ему одно — он купит другое»; «деньги у него текут сквозь пальцы»; «муж ничего себе купить не может, не знает даже размер своей рубашки». Известно, что высокая зарплата и прочное общественное положение мужа доставляют его жене удовольствие. Но если жена зарабатывает больше мужа и выше его стоит на общественной лестнице, приятно ли это ему? Вряд ли. Про таких мужчин за глаза часто шепчут: «Ни рыба, ни мясо, ни богу свечка, ни черту кочерга».
Если супружескую измену совершит муж, родные и друзья жалеют женщину, сострадают, сочувствуют. А если нарушает верность жена, мужа за глаза презрительно называют рогоносцем. Есть женщины, которые, по словам психолога Вениамина Зацепина, понимают равноправие слишком прямолинейно, по принципу: если у меня насморк — у тебя тоже должен быть насморк, если ты куришь — то и я буду курить, ты пьешь — и я буду пить, ты бегаешь за юбками, а я — за брюками. Веселая арифметика, нечего сказать! Однако принципы — это одно, а факты — совсем другое. Нет ни одной анкеты, в которой бы даже наиболее рьяные сторонницы эмансипации не вздыхали по отмирающему рыцарству, ведь, в конце концов «равноправие» мстит женщине и ставит ее в положение потерпевшей. В ресторане мы мечтаем о мужчине, который отодвинет стул, чтобы усадить нас, порадует букетиком фиалок; в трамвае мы грустим о кавалере, который уступит нам место; на улице ищем рыцаря, защитника от грубости. На словах женщина храбро отказывается от женственности, на деле же вся ее внутренняя природа инстинктивно стремится к ней. Ставя под сомнение необходимость мужественности в нашей жизни, мы на каждом шагу ждем ее как дара. Когда мы стремимся к равноправию, то не допускаем и мысли о компромиссах, но как только мы сталкиваемся с реальным равноправием лицом к лицу, многие из нас тут же вспоминают о своей женской натуре. Мы совершенно справедливо требуем, чтобы к нам относились так же, как к мужчинам, когда речь идет о вознаграждении за работу, о равном участии в управлении, о приеме в высшие учебные заведения и т. д. И в то же время (имея на то все основания) мы настаиваем на особых для себя условиях — укороченном рабочем дне, более раннем выходе на пенсию, физически более легкой работе и т. д.
А перед лицом закона? Если на скамье подсудимых окажется женщина, адвокаты обязательно подчеркнут, что их подзащитная — представительница «слабого» пола, супруга, мать семейства. И в результате довольно часто за преступления, совершенные наравне с мужчиной, женщина получает более мягкую меру наказания, быстрее попадает под амнистию. А уж если она беременна. Для мужчины же наличие детей и жены (даже беременной) не является смягчающим обстоятельством и не вызывает снисхождения. Преимущества женщины-матери защищаются правоохранительными органами, и в большинстве случаев после развода дети остаются с матерью, а не с отцом. Мужчина лишь должен платить алименты и имеет право изредка брать к себе детей. Но кто поручится, что мужчине удастся реализовать свое право? Нередко бывает как раз наоборот. Все зависит от характера, воспитания, уровня культуры женщины, которая в случае развода пользуется явными преимуществами. Захочет — разрешит отцу общаться с детьми, не захочет — запретит, наказав бывшего супруга за все его действительные и мнимые «грехи». За жилье, которое супруги строили вдвоем (или даже целиком на средства мужчины), после развода муж получает небольшую денежную компенсацию. Квартира же остается матери и детям. Считается, что любовь к детям не играет такой решающей роли в жизни мужчины, как в жизни женщины. Поэтому, когда в зале суда мать борется за право взять к себе детей, у многих она вызывает симпатию и сочувствие, поскольку это естественно. Если же отец хочет забрать детей к себе, к нему нередко относятся с недоверием и подозревают, что он делает это ради жилья, чтобы не платить алименты.