Наши дети растут в достатке, их возят в атласных колясках, кладут в шелковые конверты, одевают им кружевные чепчики. Уже с раннего детства они слышат советы, способствующие воспитанию пассивности:
«двое спорят — третий не вмешивайся», «иди, поиграй или посиди спокойно — без тебя обойдемся» и т. д. Работники детских дошкольных учреждений, не сведущие, как правило, в тайнах психологического развития мальчика и девочки, употребляют лишенные фантазии и воображения формальные способы воспитания детей обоих полов. Для них все одинаковы: «послушные» получают красную отметку, «непослушные»— черную. Может ли вызреть мужественность при постоянных запретах, ограничениях, одергиваниях, нивелировании мальчиков и девочек? Никто не спорит — выполнение учебных программ нуждается, прежде всего, в дисциплине и порядке. И все-таки нельзя примириться с тем, что нормальные для соответствующего возраста и важные для развития эмоционального мира детей выдумки в духе Тома Сойера влекут за собой суровые наказания и обрываются призывом: «Равняйтесь на Марийку, она такая послушная девочка!» Так с оглядкой на идеальный образ Марийки, позже превратившейся в Марию, проходит детство, юность, молодость. Марийка — председатель отряда, затем дружины, ассистент и помощник школьных учителей. Дома она идеал, бог, которому в семье поклоняются. А рядом растет ее брат, которому Марийку постоянно ставят в пример. Не захочется ли ему чего-то иного, не рванется ли он из уютного, чистого и безопасного дома в горы, в море, к разнообразию и богатству впечатлений, чтобы падать, подниматься, искать новые опасные пути, чтобы испытать радости и муки в достойных мужчины сражениях, укрепляющих волю и силу духа? Разве это ожесточит настоящего мужчину, разучит его любить? Нужен ли для воспитания любви безупречный идеал, «образец», не нуждающийся ни в помощи, ни в сочувствии, ни в жалости?
Мы учим детей уйме разных вещей, но учим ли мы их любить? Мы открываем им светлые перспективы в стране знаний, подогреваем ранние честолюбивые стремления, доказываем преимущества социального престижа. Но помогаем ли мы им стать добрыми, открыть в себе драгоценный источник сочувствия, сострадания, соучастия и помощи людям? Учим ли пониманию того, что в сегодняшнем мире волнуют и требуют вмешательства не праздники и победы, а чужие беды и боль? Не забываем ли мы о нашей обязанности воспитывать у мальчиков чувство дружбы, рыцарство, смелость, ответственность за семью, выдержку, умение преодолевать трудности и неудачи? Формируем ли мы готовность защищать и поддерживать слабого? Увы, в действительности мы порой не только теряем чувство меры, убеждая ребенка, что он должен жить во имя успеха, но и сами делаем все, чтобы обеспечить ему этот успех. Чрезмерное стремление оградить свое дитя от опасности, преподнести ему на блюдечке готовое будущее усиливает претензии и амбиции ребенка, одновременно снижая способность к самостоятельной активной борьбе с трудностями. Характер и воля у мальчика закаляются в реальных жизненных обстоятельствах, а не под воздействием йодного раствора, которым мы щедро покрываем его легкие царапины. Семья и школа, несогласные друг с другом во многих существенных вопросах воспитания, едины в одном — ухаживая за «бородой», они забывают о «лице». И родители и учителя возводят в абсолют, фетишизируют аккуратность, послушание, хорошие оценки, не понимая подчас, что воспитывать надо, прежде всего не хорошего ученика, а хорошего человека, воспитывать характер, храбрость, решительность, чувство справедливости и чести, готовность защитить слабого — как раз те черты, благодаря которым мужской пол и приобрел почетный титул сильного. Быть мужчиной — это награда, которую надо завоевывать в постоянных состязаниях.
Но так как наш современник не участвует в опасных сражениях, не охотится, как герои Хемингуэя, на львов, а успехи в труде уже давно не приводят женщин в изумление, то где же и с кем ему состязаться? Может быть, дома? Но на этом «поприще» нельзя сегодня одержать серьезную победу. Во-первых, мужчины не готовы к этой роли, во-вторых, предубеждены против нее, и, наконец, этого не допустят сами женщины. Последняя причина интересна своей парадоксальностью: требуя сотрудничества мужа в домашних делах, наша современница в то же время упорно отстаивает свое право на власть в доме. И может быть, бессознательно женщина сама постепенно гасит желание мужа помочь ей, разделить домашние заботы. Все это происходит на глазах у детей, уже формирующих в своем сознании модель будущей взрослой жизни. Неужели женщины не понимают, какую медвежью услугу оказывают своим детям? Кстати, вот еще одно явное противоречие, которое выступает на поверхность при первых же соприкосновениях с жизнью: с одной стороны, сильный пол по традиции уверен в себе и своих возможностях, с другой — весьма приблизительно ориентируется в домашней деятельности, не готов к ней. Это нарушает душевное равновесие мужчины, смущает его, появляется чувство неуверенности, мнительность и даже страх оказаться не на высоте, в смешном положении. К сожалению, довольно часто даже в благополучных семьях преданные и добрые отцы оказываются совершенно несостоятельными в домашних делах и не могут быть положительным примером, идеалом для растущих мальчиков. Представляется бесспорным утверждение психологов, что в наше время мужские и женские роли в обществе, и особенно в семье, нуждаются в пересмотре и уточнении. Остается лишь надеяться, что расстояние от теоретических выводов до их практической реализации будет неуклонно сокращаться, и в результате мы сможем получить некую идеальную семью, где будет царить полная гармония и счастье.